Письмо на французском языке.
Санкт-Петербург.
Размер 20,3 х 12,1 см. [4] листа.
Бумага с тисненой монограммой императора Николая I, орешковые чернила.
№25
С.П. Воскресенье, 28 января/9 февраля 1868, в 10 1/2 часов утра.
Здравствуй, мой Ангел, я люблю тебя больше жизни, и все мое существо, что принадлежит тебе, более чем когда-либо переполнено любовью и нежностью к тебе, моя обожаемая шалунья. Вот каков для меня результат нашего вчерашнего восхитительного вечера, а этой ночью мне снилось, что наша мечта исполнилась и что мы на вершине счастья. Сможет ли она действительно однажды воплотиться в реальность? Я начал свой день, отправившись к 9 часам на панихиду на могилу великого князя Михаила*, это был день его рождения, а я всегда испытывал к нему признательность, ибо он всегда был особенно добр ко мне, и обращался со мной, как настоящий друг, хотя я был моложе него почти на 20 лет. А вернувшись оттуда, я получил твое восхитительное вчерашнее письмо, и все добрые слова наполнили меня радостью. Я счастлив, что ты также оценила наше вчерашнее вечернее бингерле, которое доставило нам лихорадочное наслаждение и заставило еще больше влюбиться друг в друга.
Ты поймешь, дорогая подруга души моей, по всему, что я написал тебе вчера, насколько наши мысли снова совпали во всем. Да, мы каждый день доказываем друг другу, что вся наша жизнь заключается в нашем обоюдном обожании, и что мы совершенно обратились в одно существо и морально и физически, и потому все наши мысли и желания одинаковы.
Теперь я должен тебя оставить, чтобы пойти на мессу, где наши мысли и наши молитвы будут также одинаковы. До свиданья, надеюсь, в 2 1/2 часа.
В 3 1/2 пополудни. Я вернулся с прогулки со своей дочерью, и меня клонит в сон, но перед тем, как лечь, я хочу сказать тебе, как я счастлив нашей недавней встречей. Мы оба ощущали, что совершенно обезумели, и я чувствовал, что нам хо- телось опять бингерле донельзя. Вот уж точно влюбились, как кошки, и только и думаем, как бы наслаждаться нашей любовью, которая составляет нашу жизнь и наше счастье. Все остальное для нас не существует.
<…>
В 8 1/2 часов вечера. Я очень хорошо поспал как до, так и после ужина, и сходил посмотреть, как танцуют дети со своими товарищами, у которых был очень оживленный вид. Что касается меня, я радуюсь как ребенок, что увижу тебя на балу этим вечером, где я снова смогу гордиться своим добром и своим сокровищем. Я невольно вспомнил и о нашей бедной сестре**, которая также была в это вовлечена. Да, ты права, когда сказала мне, что мы гадко поступили с ней, также ты должна была прочесть в моем письме, что я прошу у нее прощения, что усомнился в ней. Конечно, мне будет приятно, если она нам пришлет конфет из Киева, ибо мы всегда ценили каждый знак внимания с ее стороны к каждому из нас, ибо я, как и ты, и более, чем когда-либо, чувствую, что составляю единое существо с тобой, мой ангел, мое все, и это ощущение делает нас счастливыми, но его можно понять только, если ты любишь друг друга, как мы. Жизнь, о которой ты мечтаешь для нас - это именно то, что мне подходит. Да, конечно, мы стремились бы к покою и к уединению, но ничуть не к общению со всеми его удовольствиями.
<…>.
В 2 часа ночи. Только вернувшись с бала, я опять берусь за перо, чтобы сказать тебе, обожаемый любимый ангел, что я счастлив, что смог наконец вальсировать с тобой, и что я чувствую себя более влюбленным, чем когда-либо и гордым, что принадлежу душой и телом моей обожаемой шалунье. Я чувствовал, что нам обоим страсть как хотелось бингерле, и если бы мы могли очутиться вместе, теперь без него бы не обошлось. Думаю, ты поняла, что я решил танцевать с другими, только чтобы иметь счастье возможности вальсировать с тобой, моим счастьем, всем для меня. Я понял, что для нас люди, окружавшие нас, не существуют. Мы видели лишь друг друга. Глаза наши невольно друг друга искали и тогда только успокаивались, когда мы могли видеть друг друга. Я нашел твой туалет восхитительным, и в моих глазах ты, конечно же, была самой красивой изо всех «миленьких». Вначале мне показалось, что ты немного бледна, но затем твое милое лицо оживилось, и я без устали тобой восхищался, как издали, так и вблизи. Я сразу заметил, что ты надела мои серьги и мои браслеты, а я специально надел твои очаровательные запонки с фиалками, но к несчастью, мне так и не подвернулся случай тебе их показать, а они так прекрасно подходили к форменному платью, в котором я был. Ах, как меня тянуло к тебе за ужином, но я не смог сесть подле тебя, как нам обоим хотелось. О, какое мучение - всегда делать противоположное тому, что тебе хочется. <…>Не забывай, что я твой навсегда.
Понедельник 29 января/10 февраля, в 10 1/2 часов утра
Здравствуй, мой ангел, я прекрасно спал с ощущением счастья, оттого, что мне удалось вальсировать с тобой, и я проснулся в 8 1/2 утра более влюбленный, чем раньше во все твое существо, которое составляет мое добро, как и мое существо является твоим добром.
О! благодарю, благодарю за твое очаровательное вчерашнее письмо, которое мне так нравится читать, и которое озарило меня еще большей радостью. Все, что ты говоришь мне – это именно то, что я испытываю сам, ибо мы любим друг друга одинаково, страстно и яростно, и в голове у нас лишь одна мысль - это наша любовь, что составляет нашу жизнь.
Все остальное для нас не существует, и мы одинаково счастливы тем, что чувствуем себя полностью поглощенными друг другом. Я не удивляюсь более, что у нас был одновременно один и тот же сон. Да сжалится над нами Бог и да позволит однажды сбыться нашей идее фикс! Ах, Ангел мой, меня тянет домой донельзя, и я теперь уже весь дрожу от нетерпения в ожидании сегодняшнего вечера и нашего бингерле. В 6 часов я надеюсь присоединиться к тебе, а потом снова в 8 часов, что касается утра, я последую твоему совету. Вместо сего письма я сам хотел бы полететь к тебе и очутиться в твоих объятиях. Люблю тебя больше, чем жизнь. До свидания. Твой навсегда.
*Михаил Павлович (1798–1849) – русский великий князь, четвертый сын императора Павла I и императрицы Марии Федоровны. Младший брат императоров Александра I и Николая I. Генерал-фельдцейхмейстер. Генерал-инспектор по инженерной части (1825). Главнокомандующий гвардейскими и гренадерскими корпусами (с 1844).
**Речь идет, видимо, о Марии Михайловне Долгоруковой (1850–1907) – сестре Е.М. Долгоруковой.
Предварительная оценка:
230 000 – 300 000 р.
Цена продажи:
270 000 р.
